Ллой Болл: «Если сегодня кто-то отшлепал меня, завтра я приду и надеру ему задницу»

О последнем студенческом сезоне Ллоя Болла, о его нелепой травме и обидном поражении, в переводе одной из глав автобиографии «The biggest mistake i never made».

Фото: REUTERS/Alexander Demianchuk
Фото: REUTERS/Alexander Demianchuk

У меня был ещё один классный год на последнем курсе университета. На старте сезона мы принимали команду UCLA*, и хотя не смогли добиться победы, смотрелись очень хорошо. В тот год я почувствовал, что нечто важное ускользает от нас, мы начали терять концентрацию. Я знал, что был в порядке и начинал думать о том, что вызов в национальную команду случится совсем скоро. Сезон был и правда неплохой, но к финалу конференции мы оказались не очень готовы. Мы думали, что все просто лягут под нас, а университет Ball State*, по-видимому, решит, что пятнадцати побед кряду над нашей командой им окажется достаточно. В итоге, они сыграли великолепно, а мы начали паниковать. Я и сам сыграл так себе. Это был крах. 

Затем начались по-настоящему странные вещи. Ассистент спортивного директора нашего университета [IPFW*] –Дэн Гэбхарт, написал в Комитет мужского волейбола NCAA* запрос на проведение «Финала четырёх». Тут стоит сказать, что мы разгромили Стэнфорд в регулярном чемпионате, но они всё-равно были вторыми у себя на Западе и должны были попасть в финал. 

По правде говоря, я никогда не думал, что нам удасться принять финальную часть чемпионата, даже несмотря на то, что сделал Дэн. Если быть до конца честным, какая-то часть меня и вовсе не хотела, чтобы мы получили это право. Если после всего этого мы бы выиграли чемпионат, это могло запятнать нашу репутацию в глазах всей волейбольной общественности, кроме, конечно, нашего городка. 

Итак, в финале принял участие наш университет IPFW, две команды из зоны Среднего Запада и Востока, и одна с Западного побережья. Ребята из Южной Калифорнии, не попавшие в финал из-за нас, должно быть очень злились. Я не был уверен, что это было правильно. Всё было сделано в рамках правил, но были ли мы сильнее Стэнфорда на самом деле? В долгосрочной перспективе это сильно било по программе отца, потому-что они могли затаить обиду и вообще больше не приехать к нам. 

Для нас это был второй шанс, но вместе с ним пришло и двойное давление, потому-что теперь мы были просто обязаны хорошо сыграть. К сожалению, у спортсменов в студенческом спорте есть большой минус – они долго отходят от поражений. Профессиональный спорт научил меня тому, что если сегодня кто-то отшлёпал меня, то завтра я приду и надеру ему задницу. А тогда мы всё не могли оправиться от этих поражений от Ball State. Думаю, даже если бы я не получил травму перед «Финалом четырёх», мы бы всё-равно не смогли его выиграть. В турнире конференции мы проиграли Ball State дома и не должны были выходить дальше. 

После поражения от Ball State, у нас было около четырёх дней, которые мы посвятили учёбе и вечеринкам, потому что совсем скоро заканчивали обучение в университете и с некоторыми ребятами могли больше никогда не увидиться. Мы хорошо провели эти дни и совсем не тренировались. 

И вот внезапно мы получили известие о том, что участвуем в финальном турнире. Мы сразу начали искать возможность потренироваться, хотя бы немного подвигаться, и конечно, это была не самая крутая идея. В поисках партнёров по тренировке я позвонил своим приятелям, предложив им покидать мяч в кольцо, и поделать какие-нибудь упражнения. Мы пришли на знакомую баскетбольную площадку, и уже через десять минут я получил травму. Я был в низкой стойке, и один из парней дал мне пас, в то время, как другой, стоящий за моей спиной, пытался выбить этот мяч. Этот парень попал мне по руке и я со всей силы воткнулся в летящий ко мне мяч указательным пальцем. Было больно, но я подумал, что это простой ушиб, и потянув за палец, попытался вставить сустав на место. Палец начал быстро распухать, так что я оказался вне игры. Я вернулся домой и держал лёд всю ночь, но я понимал, что с пальцем что-то серьёзное, потому-что даже небольшое прикосновение срывало мне крышу. 

На следующий день у нас уже была тренировка и все были очень взволнованы, потому что мы получили второй шанс и очень хотели подготовиться как следует к «Финалу четырёх». Я очень сильно затейпировал палец, но когда первый раз ударил по мячу, мне показалось, что кто-то долбанул по нему молотком. Я подошёл к отцу и сказал, что у нас есть проблемы. Он отправил меня  в клинику, где мне сказали, что у меня перелом. 

Я ещё не говорил отцу, как я получил травму, так что какое-то время он думал, что это случилось на волейбольной тренировке. После того, как мне сделали рентген, и мы стояли с ним в очереди на процедуры, я всё ему рассказал. Он не ругался и вообще не сказал ни слова. Он просто дал мне подзатыльник. В шутку, потому что хоть он и говорил людям, что был расстроен этим, он прекрасно знал, что все четыре года, каждое воскресенье я играл в баскетбол в Хиксвилле, Огайо. Два года мы даже были чемпионами. Баскетбол был частью моей жизни, и я очень любил эту игру. 

Если оглянуться назад, вы можете сказать, что я поступил глупо, или что-то вроде этого. Да, я зарабатываю очень хорошие деньги, играя в волейбол, но я до сих пор каждый четверг играю в баскетбол за команду YMCA(*). Разумно ли это? Для некоторых людей, нет. Но для меня это отличная возможность перезарядить батарейки и получить великолепную нагрузку. Я стараюсь быть аккуратным, но чёрт возьми, я могу упасть и у себя на веранде. Травмы случаются и это часть моей жизни. 

У меня были процедуры во вторник, а уже в пятницу была игра «Финала четырёх». Доктор Кристофер Лаcаль вставил две спицы в указательный палец левой руки, и я до сих пор хожу с ними. Кость сломалась не горизонтально, а вдоль пальца. Они поместили эти две спицы параллельно друг другу с двух сторон пальца, чтобы сжать кость. Доктор сказал: «Ты можешь играть, палец не сломается снова, но должно быть больно». Мы начали тренировки, пробуя меня на позиции диагонального. У меня была большая пластиковая лангетка на пальце, потому-что металлические изделия во время матча использовать нельзя. Блокировать нормально я не мог, но зато мог нападать. 

Когда пришло время игры, мы довольно быстро поняли, что у нас не получится выиграть и всё кончено. UCLA(*) просто прибивали нас, и я вернулся на позицию связующего в третьем сете, но ничего не поменялось. Я как будто пасовал с огурцом вместо пальца. Я был очень расстроен тем, что мы проигрывали 0:2 и страшно злился, что загнал команду в такую ситуацию. Совсем не помню ничего, за исключением того, что чувствовал себя настолько плохо, насколько плохо может чувствовать себя человек в момент, когда что-то важное заканчивается не так, как ему хочется. 

Я был по-настоящему огорчен, думая что моя карьера закончена. Я провёл эту ночь в компании нескольких друзей не из волейбольной тусовки и был сильно разбит. Это были четыре классных года, мы многого достигли, но всё же не того, чего я хотел. В социальном плане, это были прекрасные годы, как и в учебном, за исключением последнего семестра. Я всегда соответствовал всем требованиям, и делал всё для того, чтобы быть уверенным, что смогу играть дальше. Я не вру людям и говорю прямо, что учился в университете не ради образования, а ради волейбола. 

Это были самые крутые четыре года в моей жизни. Я видел каждый день своего отца, а мама, бабушки и дедушки приходили на все домашние матчи. Было грустно, что этот период заканчивается. А ещё я был взволнован, ведь через неделю мне предстояла поездка в национальную сборную. Я даже боялся этого, ведь дома в Форт-Уэйне было так комфортно. Вообщем, я собирался в Сан-Диего, немного нервничая. Но в ту самую ночь после игры, я был в отчаянии, и даже не думал о сборной. 
 

Примечания:

1. UCLA – Калифорнийский Университет Лос-Анджелеса
2. IPFW – университет Индиана-Пердью Форт-Уэйн
3. NCAA – Национальная ассоциация студенческого спорта в США
4. YMCA («Юношеская христианская ассоциация») – молодёжная волонтерская организация. 

Понравился ли Вам перевод одной из глав автобиографии Болла?

«Я очень надеялся, что не выйду на площадку, чтобы никого не расстроить». Из автобиографии Ллоя Болла

«Я очень надеялся, что не выйду на площадку, чтобы никого не расстроить»

О первом международном опыте легендарного американского связующего Ллоя Болла в переводе одной из глав его автобиографии «The biggest mistake i never made».
 

http://wane.com














   





Узнав немного о моей семье, вы хорошо сможете представить, что я чувствовал, когда первый раз надел майку сборной. Это случилось в 1989 году, когда тренер национальной команды Билл Нэвилл забрал меня из Вудлэндской школы для поездки в Японию. Связующий Скот Форчун повредил ногу, а все игроки колледжей уже играли, так что это была отличная возможность проверить молодого игрока. 
 
Отец позвонил мне прямо в школу, и, спускаясь в административное крыло, я точно не ожидал ничего хорошего. Когда я вошёл, завуч сразу дал мне в руки телефонную трубку:  
 
  – Не хотел бы ты съездить в Японию? – сразу выпалил отец.
  – Ты о чём вообще? – в недоумении спросил я.
  – Звонил Билл Нэвилл, им нужен связующий, и уже сегодня я должен дать ответ. Руководство школы освобождает тебя от занятий на 10 дней, чтобы ты смог сыграть за национальную команду. 
 
Я не мог сразу переварить это и тут же дал утвердительный ответ. Позже, когда мы с отцом ехали домой, и он мне всё подробно рассказал про поездку, я засомневался. Лететь 20 часов до места, где я никогда не был, с командой, для которой я был не слишком хорош – так себе перспектива. Я сказал отцу, что меняю своё решение и никуда не поеду. «Билеты уже куплены, и ты уезжаешь завтра», – коротко ответил отец.  
 
В оставшееся до поездки время я был очень неразговорчив с родителями. Когда я начинал думать о Японии, то приходил к выводу, что не имею оснований для поездки туда. У меня было полное ощущение, что я еду туристом.  Отец говорил: «Очевидно, тренер Нэвилл увидел в тебе что-то, что может помочь команде», а я думал: «Ты просто врёшь, чтобы придать мне уверенности». Мы оба знали, что выйдя на площадку вместо меня, отец бы лучше помог команде. 
 
Он продолжал: «Я думаю, они хотят показать, что ждёт тебя в будущем. Не воспринимай это слишком серьёзно, поездка в Японию не сделает и не разрушит твоей карьеры. Возможно, ты даже не выйдешь играть, но зато получишь отличный опыт. Ты уже знаешь, что такое школьный баскетбол, но даже представления не имеешь о международном волейболе высочайшего уровня. Это отличный шанс увидеть мельком, что тебя может ждать». Я принял доводы отца, но продолжал нервничать. За день до отъезда мы делали упражнение для передачи и, кажется, я ошибался при каждой попытке. 
 
Утром следующего дня я вылетел из Форт-Уэйна в Чикаго, а оттуда в Лос-Анджелес, где присоединился к национальной команде. В тренере Нэвилле я видел друга, потому что не знал ни одного игрока. Он был тем самым человеком, который вызвал меня на Олимпийский фестиваль(*1) 1987 года, и я попробовал что-то новое в свои пятнадцать.
 
Полёт. Я даже близко не летал на такие огромные расстояния. Помню, когда мы сели в самолёт, передо мной оказался Аллен Аллен – гавайский мужик под два метра ростом. Весь полёт он просидел с откинутой до предела спинкой. Хорошо, что в то время я ещё не достиг своего максимального роста. На протяжении 12 часов полёта поспать мне так и не удалось. Помимо проблемы спереди, была ещё одна — с другой стороны. Я не мог откинуться назад, потому что там сидел один из игроков и не позволял мне этого сделать. Я просидел в таком положении весь полёт и не мог ничего возразить. С собой у меня был кассетный плеер и наушники. Я включил Bon Jovi и был нереально взволнован тем, что еду в Японию с национальной командой. 
 
Япония. Мне всего 17, а остальным игрокам от 25 до 30 лет и даже больше. Я понятия не имел, зачем я там находился, если не брать в расчёт мою обязанность таскать все сумки. Они дали мне ящик для льда, и поначалу я подумал, что в этом нет ничего страшного. Позже выяснилось, что мне собственными руками нужно раздолбить большой ледяной куб и нести его в ящике до арены целых семь кварталов. В конечном счёте Хавьер Гаспар решил помочь мне. В то время при довольно высоком росте я весил всего 82 килограмма и c трудом носил даже свои сумки, которые были намного меньше этого здорового холодильника. 
 
Мы прибыли на игру, а у меня ещё даже не было игровой формы. Я подумал: «Что ж, может я здесь, чтобы учавствовать в тренировках и носить лёд на протяжении всей поездки». Когда каждый из игроков уже был в форме, наш скрытный тренер Нэвилл подошёл ко мне и сказал: «Ну что, ты готов? Здесь твоя форма. Но прежде, чем достать её из сумки, я хочу, чтобы ты понимал – огромная ответственность играть в ней не только из-за того, что написано на груди, но и из-за того, что написано на спине». Сначала я ничего не понял. Открыв сумку, я увидел футболку с огромными буквами «USA» спереди и номером «15», под которым играл Карч Кирай(*2) на спине. Последний раз игроки сборной видели этот номер год назад, ещё до того как Карч закончил карьеру. Итак, теперь на меня давило не только то, что я представлял свою страну, но и то, что я играл под пятнадцатым номером. Я очень надеялся, что не выйду на площадку, чтобы никого не расстроить.
 
Мы вышли на арену в Осаке и увидели 20 тысяч человек на трибунах. Я никогда не видел так много людей где-либо, тем более на волейбольном матче. И вот я стою здесь в форме сборной США, пою гимн рядом с ребятами вроде Боба Стэвэртлика, Рода Уайлда, Стива Тиммонса, Адам Джонсона. C ребятами, которых раньше я видел только по телевизору. Если отбросить тот факт, что я стоял в футболке США, в стране, чьи жители 30-40 лет назад были бы не очень рады нас видеть, это был просто ошеломительный первый опыт. 
 
Мне кажется, я спал по часу в каждую ночь поездки, потому что был нереально взволнован. Чаще всего по ночам я глазел в окно своего номера, разглядывая разные знаки и вывески. Или спускался вниз, чтобы купить Кока-колы в автомате, не понимая как он работает. Это было восхитительно. Одно дело, когда школьники приезжают из Калифорнии в мексиканскую Тихуану или другой город поблизости. Но для молодого парня из Вудбёрна, городка в центральной части США с населением 2300 человек, пребывание в Японии было настоящим культурным шоком. 
 
Это дурманило как наркотик. Я объясняю этим много вещей в волейболе, как например то, почему я ещё играю. Я вижу, почему рок-звёздам нравится быть рок-звёздами. Ты поёшь для нескольких тысяч людей. По ощущениям, это как адреналиновый укол. Для 17-летнего паренька из Вудбёрна представлять что-то, настолько большое и сильное, как Соединённые Штаты Америки – ошеломительно.
 
Это была четырёхматчевая серия и последний матч этой серии мы проигрывали 0-2 по сетам. Япония очень хорошо смотрелась в то время, а у нашей команды был период становления, ведь много игроков покинули команду после Олимпиады-88 в Сеуле. Итак, мы проигрывали 0-2 по партиям и 10:12 в третьем сете, когда тренер Нэвилл подошёл к квадрату запасных и произнёс: 

  – Пришло твоё время.
  – Время для чего?
  – Ты выходишь на площадку.
 
У меня тут же отнялись ноги. Я кое-как добрался до судейского столика, взял у тренера табличку для замены и, конечно, почти сразу уронил её. Я подошёл к боковой линии, туда же, уходя с площадки, подошёл основной связующий Роб Уайлд. «А кто будет пасовать?» – спросил он у тренера, хотя я стоял прямо перед ним. Вот так он поддержал меня перед моим первым опытом в национальной команде. 
 
К счастью, мы подавали, и это должен был сделать я. Возможно, тогда я подал самую простую планирующую подачу, которую вам только доводилось видеть – около девяти метров над сеткой, прямо в центр площадки. Это была просто «сладкая булочка». Мы каким-то образом поставили блок, а потом заработали ещё одно очко на моей подаче. Затем мы проиграли розыгрыш и нам нужно было сняться с подачи соперника. Я посмотрел по сторонам и понял, что не буду пасовать быстро, потому что скорее всего отдам передачу под сетку. Я также не был уверен, что смогу паснуть за голову. Нужен был вариант попроще. В четвёртой зоне я увидел Боба Стэвэртлика, и это показалось мне отличной идеей. Первый пас Бобу я отдал метра на два шире антенны. Ударить было невозможно – 12:13. Парни из команды были очень серьёзны и, кажется, очень злились, что я нахожусь на площадке. 
 
Я подумал, раз это не сработало, то сделаю передачу покороче. В центре тогда играл Дон Деннингер, которому я отдал быструю передачу примерно на 8 сантиметров над сеткой, и двухметровый японский блокирующий просто «съел» его блоком. Конечно, японцы прочитали меня, увидев, как я нервничаю. Счёт стал 12:14, и это было уже совсем не смешно. Итак, мой последний шанс. Сам я сбросить не мог, поскольку был на задней линии, и я решил паснуть Стэвэртлику ещё раз. Я отдал качественную передачу, но к нему прибежали трое японцев, и Боб «зачехлился». Японские игроки вновь перехитрили меня, а мы проиграли матч. Это был мой первый международный опыт, и 0% на съёме – это не то, чтобы очень круто. 
 
Прямо после игры парни ничего не говорили мне, думаю они просто были раздражены тренерским решением. Некоторые из них подходили ко мне в автобусе на пути в аэропорт. Они говорили, что «видели, как я тренировался целую неделю, уверяли, что у меня отличная перспектива и мне просто нужно продолжать работать». Что-то в этом роде. Они настолько не хотели проигрывать, что, кажется, хотели убить меня на площадке, но после матча очень хорошо поддержали.
 
После прошедшего матча я не был уверен в своём будущем в национальной команде.
Тренер Нэвилл попытался меня в этом разубедить: «Ты был хорош. Была невероятная возможность, чтобы взять тебя в эту поездку. Мы очень хотели, чтобы ты получил этот опыт, чтобы имел представление о том, что такое путешествовать на большие расстояния, играть в состоянии джетлага(*3) и спать на кроватях длиной 120 сантиметров». В любом случае, я был очень рад этой поездке.
 
Приехав домой, я несколько дней не ходил в школу просто потому, что постоянно спал. В школе на меня реагировали по разному. Та половина людей, которой я нравился, считали меня рок-звездой, потому что читали обо мне в газетах, и я уверен, потому что я надевал крутые японские вещи. Другая половина думала, что я придурок, потому что так они думали и до поездки. Так что где-то 50 на 50. Я знал, что ближайшую неделю я посвящу не домашним заданиям, а рассказам о Японии, и мои друзья были очень этому рады. 
 
Возможно, основная причина того, что я задержался в национальной команде на 15 лет – это тренер Нэвилл, который был для меня больше, чем просто наставником. Нет сомнений, он очень умный человек. Нэвилл знал меня так хорошо, и понимал меня, как будто он мой родной отец. Он также знал, что если однажды, что-то хорошее попало мне в кровь, я пройду через всё, чтобы вновь получить это. 

Оставьте своё мнение о переводе в опросе, мне это очень важно: volleyballnews.ru/blog/10345.html
 
Примечания:
 
*1. Олимпийский фестиваль – соревнования в олимпийских видах спорта среди спортсменов США, проводимых с 1978 по 1995 год, за исключением Олимпийских годов.
*2. Карч Кирай –  легендарный американский волейболист. Трёхкратный олимпийский чемпион, единственный игрок в мире, побеждавший на Олимпийских играх и в классическом, и в пляжном волейболе.
*3. Джетлаг – явление несовпадения ритма человека с  дневным ритмом, вызванное быстрой сменой часовых поясов при перелёте на самолёте.

Перевод выполнен пользователем bera16 в некоммерческих целях.
 

И это всё о нём (с). Зачем же нам приём?

«1  — процент ошибок на приёме.
2  — процент отличного приёма.
3 — процент позитивного приёма.
Вот так надо расставлять приоритеты.» © Новосибирск
 
 
«Все верно, так и есть. Ошибка на приеме — брейк соперника.» © Белгород
 
 
"… Слишком редко случаются брейки, поэтому ценность любого приёма возрастает многократно." © Московская область
 
«Важнее процент ошибок на приеме. Матч это наглядно показал. После подач-ударов Леона, Андерсона, Михайлова улетевшие в нужный момент от рук принимающих сразу превращались в очки. Это решило. Остальные элементы приема были вторичны…» © Белгород
 
«Вопрос не однозначный. Считаю, что так как с любого приема можно сделать хоть что-то, а с физвозможностями мужчин тем более, ключом является количество прямых ошибок на приеме, когда уже даже Леон не спасет))» © Нижний Новгрод
 
Не просто так затеял этот опрос, в котором с небольшим перевесом победил вариант который и мне нравится.

Вы в курсе, как я тут вечно вою, что с приёмом у нас беда страшная и скоро волейбол поэтому у нас вымрет, а результаты непременно пропадут. Так вот, дорогие товарищи, глорьё и примкнувшие, пятилетний бред диванного эксперта подошёл к концу самым неожиданным образом. Как и бывает с любым другим бредом, если он таковым оказывается. 
 
Нет у нас, строго говоря, никакого отставания в приёме, если оценивать приём именно по этому критерию, во всяком случае в мужском волейболе, а главное что тренд таков, что ничего страшного впереди нам не грозит. Во всяком случае пока.
 
Ну очень высококлассный волейбол из Белгорода мы сморели! Жаль, что так рано закончилась интрига, хотелось бы ещё, но мысли, созвучные мыслям небезызвестного Glor2, приведённые в эпиграфе, возникли сразу после второго сета.

Дальше начался матч Мачерата — Модена. Ну и стоит Нгапет на прямых ногах никуда не собираясь дёргаться, и доводит все со страшной силой безошибочно.
Первый сет вообще у него были 88 процентов позитивного приема! Расстроился было от того, что так у нас никто никогда не примет, ну и весь поток сознания,
который вы слышать устали, проговариваю одному приятелю. 

А потом запустил руки в статистику итальянских волейболистов, слава Богу сколько хочешь ее в доступе, и понял, что если смотреть на приём
глазами большинства опроса, то наши звёзды принимают-то на уровне Нгапета и Хуанторены, а кое-кто и получше Гребенникова.

Просто докладываю цифры у итальянцев за последние два года, у нас за последний сезон: (фамилия — какой по счёту мячик летит на трибуну)

Нгапет           16.9

Ковачевич У.  13.62

Хуанторена    12.7

Тетюхин         17.7

Савин            15.23

Спиридонов    12.93


Либеро соответственно

Гребенников   15.55

Колачи           14.8

Россини          11.85

Вербов           27

Шоджи           24.7

Мартынюк      16.95

Янутов           16. 5




Вывод такой: когда на той стороне находятся Леон, Зайцев, Панков, Михайлов, Хуанторена, Нгапет, Полетаев, Андерсон, Мусэрский, Соколов, Атанасьевич, Тетюхин, Джаннелли, Бойе и еще много кто из топа современного волейбола, то задача принимающих — просто подбить, потому что эйсобрейки сегодня решают исход сетов, матчей, турниров.

До какого-то уровня важно принимать чисто, до того именно уровня, пока эта подача не начинает прилетать настолько быстро, что никакими ногами ты никуда не успеваешь подойти вообще. Именно то, о чём мы всю неделю говорили, начиная с окончания ЧЕ U-18: пока ещё есть время на подготовку к приёму, важно очень выйти под мяч, сложиться и т.д. всё как учили классики, но всё дело в том, что когда эти классики учили, никто не подавал, буквально ногой. Другие были правила и другая игра, другие требования и критерии. 
Вот так получается. Давайте спорить.

Снова на чемоданах. «Нова» вернулась в Новокуйбышевск

С каким пафосом, переписав собственную историю, «Нова» в январе переезжала в Самару! Якобы всерьез и надолго. Оказалось же — на два месяца. Сыграв на «МТЛ Арене» четыре матча, команда вновь вернулась в родной Новокуйбышевск. 

В новый год — с новой пропиской. «Нова» переехала в Самару 

Причина проста до парадоксальности: та самая «МТЛ Арена», которая должна стать для «Новы» новым домом и к которой, по признанию самих игроков, команда уже вполне привыкла, периодически бывает занята концертами разной степени попсовости. Так, 12 марта здесь выступит «Ария», а 25-го, в день последнего домашнего матча регулярки — Ирина Аллегрова. Вот и приходится волейболистам (как, впрочем, и представителям баскетбольного клуба «Самара», для которых «МТЛ Арена» также является главной домашней площадкой) искать другие варианты. И на два матча — с «Факелом» 11-го и «Локомотивом» 25-го — они вынуждены вернуться в новокуйбышевский «Октан».


 
Первая игра после возвращения, прямо скажем, им не удалась. Не удалась настолько, что прежде прощавшие команде самые болезненные неудачи болельщики уже по ходу второй партии начали ворчать: «Испортили в Самаре команду. Забирайте ее назад, не нужна она нам такая!»
 
И действительно, «Факел» смотрелся предпочтительнее во всех компонентах. Причем, если кто-то следил лишь за тем, как менялся счет, он мог бы подумать, что игра проходит относительно ровно. «Нова» периодически выдавала неплохие отрезки, подбиралась к соперникам на отыгрываемые 2-3 очка, заставляя только-только обживающегося в «Факеле» Камилло Плачи брать экстренные тайм-ауты...
 
Но все это было именно отрезками. Цельной игры «Нова» так и не показала. В который уже раз соперники быстро прикрыли Никиту Алексеева: показав лишь 31% в атаке, большую часть матча он смотрел из квадрата запасных. Константин Брянский перепробовал самые разные сочетания игроков, но стабильную опцию в нападении команда так и не нашла. У «Факела» же дела здесь обстояли куда лучше. При малейшей возможности Игорь Колодинский заигрывал первый темп — и Илья Власов вдоволь поиздевался над хозяевами, раз за разом вколачивая мяч куда-то в район второго-третьего метра. И на краях новоуренгойцы смотрелись заметно опаснее. Добавим сюда преимущество гостей на блоке (11:7) и на подаче (7:2) — новокуйбышевским болельщикам было от чего приуныть.


 
Не будем забывать еще, что игра проходила на третий день после новости о предстоящей смене названия команды: нынешнее, «Нова», видимо, чем-то не устраивает руководство клуба. И это тоже не добавляло болельщикам настроения: переезд в Самару понять они еще могут, а со сменой имени связь с Новокуйбышевском у команды окончательно оборвется.
 
Впрочем, сезон неумолимо движется к своему финалу. Даже несмотря на поражение 0:3, «Нова» на 99%, по словам Константина Брянского, обеспечила себе выход в плей-офф. 25 марта она окончательно, по всей видимости, простится с Новокуйбышевском. И совсем скоро у команды начнется новая жизнь. Как в шпионских фильмах — по новому адресу и с новым именем.
 
Фото: Максим Абрамов (Самара)

Командная синергия как турбина двигателя

Проиграл «Локомотив» в очередной раз «Динамо». Горе ли это? Это не только не горе, но даже и не беда.


Фото: lokovolley.ru 

Ну вот повыше классом «Динамо», как и «Зенит», тем более, и вроде бы всё нормально. Выигрывает же «Локо» уверенно у команд нижней половины таблицы.
А вот с лидерами никак, ну ничего страшного как бы. Но если так рассуждать, то откуда взяться вообще прогрессу в команде с поставленной игрой? 

Вот допустим, вы собрались гоняться по прямой с шестисотым мерседесом с его шестилитровым  двенадцатигоршковым атмосферным двигателем, с 400 лошадями под капотом. У вас же агрегат всего 2,5 литра и только 4 цилиндрика. Ну какие ваши шансы, даже если вы умудрились форсировать максимально ваш агрегат? Допустим, стало у вас 250, но у него-то по-прежнему 400! Надежда только на чудо в виде пробитого колеса или тотальное нездоровье пилота мерседеса?

Короче говоря, вам нужен турбонаддув. Это последнее, что возвращает вам какие-то шансы кроме фантастическо-утопических. Вот с турбиной у вас номинально те же 400 лошадей. Но надо понимать, что вам нужно делать с педалью газа, чтобы турбина вам эту мощь помогла снять с вашего двигателя. Уверен что мужская часть читателей понимает про что я пытаюсь сказать.

Так если уж железяка имеет бесконечное количество настроек и индивидуальных характеристик, то что говорить о командах живых людей с персональными характерами и проблемами? Как можно говорить, что  командный характера «Зенита» и «Локомотива» похожи, особенно в матчах между ними?
Да ничем! И если сравнить «Зенит» с Мерседесом S 600, то Новосибирск, в лучшем случае, Ауди с 2,5 литрами турбированного движка. Если в свою очередь эту метафору принять за основу рассуждений, то становится очевидным, за счёт чего единственного можно прибавлять «Локомотиву».

Только турбина, только газ в пол, чтобы ни в коем случае не поймать по ходу пьесы турбоям. Потому что только там наверху оборотов вы сможете сравняться в мощности с этим шестилитровым монстром.

В переводе на человеческий язык, команду ниже классом может спасти только турбина состоящая из непрерывного желания всей команды, питающаяся гиперуверенностью лидеров в реальность победы. Вот без этого минимального комплекса шанса на победу нет точно. Только это и позволяет, как говорят журналисты, ввести команду в кураж. Вот этот синергетический эффект от куража каждого пребывающего на поляне это и есть Турбина командного мотора.

Дальше очень просто получается: всё, что останавливает эту турбину — это яд, а всё что не дает ей остановиться — допинг. Вот пролетел всю поляну, но не достал — не успел, ошибка. Но сделал больше чем мог — это никак остановить турбину не может. Вот не принял даже, но всё вроде делал правильно, пытался выйти под мяч — не успел, бывает, не страшно. 

А вот упало и никто не дернулся — это всё. Приехали. А потому что это или нет желания или не поверил, что может обработать. И то и другое — это остановленная турбина командной синергии.

Вот не рискнул вломить принципиальный мяч, не напал, оттуда вернули с треском в пол — всё приплыли. А потому что стоит одному на мгновение перестать верить или перестать хотеть, как тут же встает турбина, уходит командная синергия и снова-здорово — вы со своими в лучшем случае 200 лошадями против 400 у соперника. Так вот устроено. Природу можно обмануть, но только на некоторое время и при том обязательно надо в игольное ушко пролезть.
Поэтому, кстати, очень сложно придумать замену в течение матча с превосходящим тебя по классу соперником, чтобы она не отключила командную турбину.

А потому что это остановка, это повод задуматься, засомневаться. Команда только-только набрала обороты, только подошла к своей предельной мощности как её останавливают и меняют часть двигателя. Ну как этой командной синергии сохраниться? Всё — по новой нужно разгонять эту турбину! Опять забить невероятную доигровку, опять поднять сумасшедший мяч, опять закрыть лидера соперника блоком, подать серию, по настоящему поверить в большую победу!
Это же как снежный ком, одно за другое цепляется.

Если с  этими аналогиями согласиться, то становится ясно, например, можно ли позволить в команде с турбированным двигателам формально относиться к капитанству, можно ли тренеру кидать планшеты и т.д. 
Всё, что останавливает турбину убивает шансы.

И если в матчах с командами ниже классом турбоямы не имеют зачастую решающего значения, то в матчах с равными и более сильными, тебя просто мгновенно начинают избивать, как это делало, к примеру, вчера Динамо в концовке матча, с нарочитым глумлением  Гранкина, как ни прискорбно Это признавать.

В новый год — с новой пропиской. «Нова» переехала в Самару

Это стало фактом: «Нова» переехала из родного Новокуйбышевска, где отыграла более двадцати лет, в Самару.

«В кулуарах» об этом говорили едва ли не со старта нынешнего сезона. В декабре разговоры приняли конкретный характер, назывался точный «час X»: первую домашнюю игру после Нового года «Нова» должна была провести уже в Самаре.



Новым местом прописки для команды станет главная, да и по сути, единственная подходящяя для приема соревнований уровня волейбольной Суперлиги площадка Самары — «МТЛ Арена». Теперь волейболисты будут делить ее с баскетболистами — БК «Самара» тоже выступает в Суперлиге, правда, в российской баскетбольной реальности это всего лишь второй по статусу турнир после Единой лиги ВТБ.

Переезд клуб отметил новым звучным лозунгом: «Большой волейбол возвращается в Самару!». Были внесены соответствующие поправки и в клубную историю: если прежде она начиналась в 1993 году, то сейчас к ней прибавились еще 22 года. Выяснилось, что история «Новы» начиналась именно в Самаре, тогда еще Куйбышеве: первая профессиональная мужская команда из Куйбышева, выступавшая в чемпионатах РСФСР и СССР с 1971 года, «Автомобилист», в 1993 году перешла в структуру новокуйбышевского НПЗ и стала «Октаном», который с 2003 года носит имя титульного спонсора — «Нова».

Впрочем, изыскания историков от волейбола сколь занимательны, столь и отвлеченны для простого болельщика. Не знаем, рассчитывали ли на это в клубе, но на первую игру Суперлиги в Самаре собрался аншлаг. Вроде бы и соперник у «Новы» был не самый статусный — идущая в нижней части таблицы «Югра-Самотлор» (скажем, 22 января в следующем домашнем матче новокуйбышевцы самарцы будут принимать лучший клуб Европы, «Зенит»), да и от потенциальной публики можно было ожидать времени на «раскачку» и привыкание к новому пока зрелищу…

Но переезд в Самару главной волейбольной команды области ажиотаж вызвал мгновенный. Уже за полтора часа до начала матча зрители стали собираться у «МТЛ Арены», а едва поединок стартовал, зал пришлось закрыть для опоздавших болельщиков: мест на трибуне им уже попросту не хватило.

Красочный банер во всю стену (с тем самым слоганом о возвращении в Самару), живая музыка в фойе, сувениры и подарки для болельщиков — «Нова» постаралась обставить исторический для себя матч по возможности красочно.

Вот только результат немного подкачал… Хотя по первой партии казалось, что нижневартовцы в курсе, что у хозяев сегодня праздник, и постараются его не испортить. Хорошая подача, эффективная игра в центре, не знающий преград Никита Алексеев — и убедительные 25:13. Но вот потом все это куда-то ушло. Алексеев, самый результативный игрок первого круга чемпионата, раз за разом упирался в руки блокирующих и на выходе дал всего 37% эффективности в атаке. А усилий одного Дмитрия Макаренко для победы оказалось мало. И в «новоселье» «Нова» сумела разжиться всего одним набранным очком, уступив сопернику 2:3.

«Нова» — «Югра-Самотлор» 
2:3 (25:13, 18:25, 25:18, 20:25, 12:15)

Своим мнением о переезде команды и первом матче в Самаре поделились главный тренер «Новы» и болельщики — новокуйбышевские и самарские.  
 
Константин Брянский, главный тренер ВК «Нова»:
— Огромное спасибо нашим болельщикам, которые поддерживали нас на протяжении всех пяти партий. Сегодняшний матч — это борьба характеров. Мы выиграли первую партию, пока «Самотлор» стоял и спал. После этого пошла уже совсем другая игра. Возможно, мы рано поверили в победу и провалились, проигрывая на простых мячах… А когда опомнились, было уже поздно: соперник набрал ход… В пятой же партии все, по сути, решили маленькие нюансы. 
Сколько мы провели тренировок в «МТЛ Арене»? Три: две вчера и одну сегодня утром. И получается, что обе команды сегодня играли в гостях. По сути, мы только еще начинаем привыкать к этому залу. Что говорить, в Новокуйбышевске нам, конечно, привычнее. Но в целом ощущения хорошие: и трибуны болели, и спасибо новокуйбышевским болельщикам, что приехали и нас поддержать и увидели красивый волейбол.
 
Сергей Долгих, болельщик «Новы», г. Новокуйбышевск:
— За «Нову» я болею с тех пор как команда появилась в Новокуйбышевске под названием «Октан», то есть уже больше двадцати лет. Мы занимались активной поддержкой команды, в том числе и на выездных матчах. Нижневартовск, Новосибирск, Сургут, Новый Уренгой, Салават, Красногорск, Ярославль, Москва, Пермь, Уфа — вот список городов, где я побывал вместе с командой. Это больше, чем просто «приятное времяпрепровождение». Я сотрудничал с клубом по ряду направлений, кроме того, я встретил в клубе будущую жену (она танцевала в группе поддержки). Так что это родная для меня команда.

Безусловно, «Нова» являлась одним из символов Новокуйбышевска. Благодаря команде наш город стал жирной точкой на волейбольной карте России, да и не только России. Изначально новость о переезде команды в Самару я воспринял с разочарованием. Хотя следить за ней я, конечно, буду. Другой команды у нас всё равно нет. По возможности, буду ездить на домашние матчи. Только, конечно, возможности поубавится. Надеюсь, что количество самарцев, которые не ходили на игры в Новокуйбышевске, а теперь будут ходить на них в Самаре, будет больше, чем количество новокуйбышевцев, которые перестанут это делать. Команде нужна поддержка.


Самое главное, что переезд позволит команде сохранить основного спонсора. Насколько я понимаю, это его желание — перевезти команду в Самару. Если это позволит «Нове» подняться на новый, более высокий уровень, как нам пытаются доказать, что же… я буду только рад. Хочу пожелать «Нове» во главе со старожилом команды Константином Брянским только побед и красивой игры.

 
Евгения Литвинова, в недавнем прошлом игрок «Искры», один из основателей и руководителей школы волейбола SVC, г. Самара:
— Добираться на матчи «Новы», когда она играла в Новокуйбышевске, самарским болельщикам было очень неудобно! Даже если кто-то может добраться на своей машине, а не на маршрутке, нужно на дорогу выделить часа два-три. И, если это будний день, не всегда отпросишься с работы.

Естественно, все любители большого и маленького волейбола были рады узнать, что игры команды Суперлиги будут проходить в столице Самарской области. Не знаю, как финансово переезд скажется на команде, но болельщиков на ее играх точно будет больше. И мне кажется, переезд в столицу — это шаг наверх.


В плане организации матча сегодня всё было на уровне. Группа поддержки, ведущий, мотивирующая музыка… Приятно было, что ребята раскидали болельщикам мячи с автографами. Жалко только, что команда проиграла и игроки после матча не подошли к болельщикам, как они это делали в «Октане». Хотя их можно понять, эмоции и, наверное, было просто стыдно. Но Самара их поддерживает!

 
До конца регулярного чемпионата «Нове» осталось провести пять домашних матчей. Они пройдут в «МТЛ Арене», а вот жить и тренироваться команда по-прежнему будет в Новокуйбышевске. Как это скажется на результатах — узнаем совсем скоро...

О любви (для детей)

Дети, когда вы вырастете и встанете играть за профессиональную команду, ваше состояние на площадке будет немного определяться физической формой. Но составляющая этого в вашем успехе будет минимальна. Почему? А потому что и вы, и ваши соперники примерно одинаково готовы в этом плане. А потому, что пока идёт разминка почти каждый из вас включая либеро, исполняют пол-потолок. Куда все девается дальше? Вот об этом и сказка. 

Когда вы были совсем маленькие, вас всех любили мама, папа, дед с бабушкой, тётки, может в детсаду кто, но, так или иначе, вы получили какую-то дозу любви. У каждого она своя конечно, но это как бы норма ваша. 

В общем, незаметно так, но к этой норме любви окружающих мы привыкаем. Дальше мы вырастаем и одной любви бабушек и мам нам не хватает, нужна любовь окружающих в том самом обьеме, что заложен в детстве. Вот такое социальное существо человек — когда этой любви окружающих меньше этой нормы, нам не совсем комфортно, когда больше нормы это почти всегда наркотик, допинг, как хотите назовите.

И вот так получается, что в состоянии стресса (а волейбол это стресс длиною в два часа) нервы воспалены и тот, кто вошёл в игру с ощущением дефицита любви, тот чрезвычайно неустойчив в демонстрации сложнейших (а они все такие) приемов. Тот чувствителен к залу и его реакциям, тот чувствителен к любому взгляду неодобрительному партнёра ли, тренера ли соперника ли и тд.

Так вот, хороший тренер он сделает все, чтоб вы вышли на поляну в комфортном состоянии, спокойным и уверенным, а не очень хороший  про это и знать не знает, а значит, спасение утопающих дело рук самих утопающих. 

Любите себя. Окружайте себя любящими вас людьми, избегайте невынужденных контактов с теми, кому вы безразличны. Ищите в жизни людей, любящих вас и одной любви которых вам хватит для достаточной самооценки как на поляне, так и в жизни. В наш век интернета сделать это особенно просто. Миллионы фолловеров не смогут сделать с вашим душевным равновесием и с вашей самооценкой столько, сколько один близкий человек. 

Посмотрите на лучших. Павлов, Тетюхин, Мусэрский, Гранкин. Уверен, их боготворят дома. Поэтому они выходят и играют ровно так как на тренировке, а зачастую лучше, но не наоборот. Они практически не зависят от трибун, тренера, они самодостаточны прежде всего как личности, а только потом уже как волейболисты. 

Никакие дома, машины и даже большие спортивные титулы не сделают вас настолько уверенными в этой игре, как любовь близкого вам человека. Ищите его(их). Цените его(их). И все будет получаться у вас, как в Рождественской сказке. 

С праздником вас. Любви и благополучия.

Ещё раз о любви (для взрослых)

18+
 
А не спеть ли мне песню о любви © Чиж&Co
 
Даже не знаю с чего началось: с болезни Чигракова, с гибели псковских детей или с просмотра очередного детского волейбола. Одно за другое цепляется, как снежный ком. Крутится на языке и песня, и тема, извините за повторы, но не могу не сказать.

Дорогие товарищи детские тренеры, вот скажите мне, честно только. Хоть раз ваши удары в печень или отдергивания за майку-трусы-волосы в таймауте приводили к прогрессу в игре?

Ну вот честно. Ну вот набили вы ребенку, например, а он вышел и начал играть так, как вы мечтали? Ну хоть раз было такое? Вы сами-то анализировали когда-нибудь что вы творите и каковы последствия всего этого?


Фото: Юлия Таранова / VolleyballNews.ru 

И знаю что вы мне ответите, потому что слышу этот ответ все последние тридцать лет: «Ты не знаешь сегодняшних детей...» Далее тоже примерно одно и то же в доводах все это время, хотя и про разные соответственно поколения.

Я, конечно, не знаю их сегодняшних, как вы, но каким-то образом у меня выросли дети, теперь внук растёт. Всё это не в лесу происходило и происходит — как-то общаюсь и с ними, и с их приятелями, представление имею минимальное, но допустим типа я с луны свалился. Это ничего не меняет в моих к вам вопросах и предложениях.

Вот дети 13 лет или тем более старше — они у вас занимаются уже лет пять-шесть. Они уже фанатики этой игры. Остальные за это время отсеялись. Те что остались — ХОТЯТ играть, учиться, выигрывать, слушаться вас беспрекословно! Не по детскому всё уже. Что вам от них ещё надо? Ну? Чтобы выигрывали? Так может вы не в курсе, но это не всегда получается. Чаще всего или вы недоучили или просто возможности соперника чуть выше. Это так же естественно, как и первый закон качалки: в любом зале всегда есть парень, который разминается с твоим рекордным весом, но и всегда найдется тот для которого ваш разминочный вес рекордный.

Каждый раз когда ребенок не показывает половину своих возможностей в матче, и вы это прекрасно осознаёте, это не его ошибка, а ваша! Это вы недоучили, недонастроили, не подготовили одним словом.

Дальше каждый раз такая картинка: тренеру типа «стыдно» перед (выбираем сами) трибунами, соперником, судьями за происходящее на поляне. Он «принимает меры», ещё дальше все уже в полуобмороке заканчивают и команда ломается целиком. Тренер убегает после матча от «опозоривших его детей» в подтрибунное помещение. Дети его ищут по ФОКу, чтобы услышать насколько именно они ничтожны и убоги. И подобный кошмар, с минимальными вариациями день за днем.
Ну попробуйте вы уже полюбить этих детей. Попробуйте помочь не криком, а верой и спокойствием. Ну хоть раз! Всё что нужно всем нашим детям это только любовь.

Итальянских детей любит солнце, море, мама. Им любовь тренера уже не надо!
У нас всё наоборот. Поэтому наши дети стреляются под ютуб и летают с крыши. Ни моря, ни солнца, ни любви дома не хватает им в массе своей.
Да не поверю ни за что, что не будет отдачи, если вы не мочить будете ошибшуюся связку, а обнимете и успокоете в этом вашем взятом таймауте!
Да, вас не обнимали, а так же кувуркали и долбили перманентно, как вы это делаете сегодня, так и что? Вам нравилось? Вы «закалились»? У вас нервуха железная?

Или может что-то всё-таки надо поправить в режиме тренинга, потому что уверен, ни Ларсон ни Джаннелли никакого подобного ада не видели в своем детстве.
Вы хотите готовить таких как они?

Былое и думы, или Бабло побеждает зло

«Все мы учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь...» © Пушкин А.С. 


Фото: fivb.org

Прочитав интервью Веласко Россошику, который наш мэтр взял недавно у ненашего, задумался: ну как так, действительно, варился в своем соку наш волейбол, ни одного нового тренера за 10 лет не родил, а всё выиграли в 2011-2013, о чём и не мечтали? Да и зачем собственно этот вопрос ставить? 

Мне кажется, если на него правильно ответить, то возможно понятно будет, когда ждать следующий взлет. Где мы сейчас? 

Да, никто из наших тренеров не ездил учиться ни в Бразилию, ни в Италию, ни в Аргентину, как в своё время специалисты из этих стран учились истово у Платонова, перенимая всё что только можно. Но посмотрите, что произошло.
Нас учили, тем не менее, все эти последние 10 лет, хочет это кто-то признавать или нет, мало кто хочет, с доставкой на дом. Как так получилось, что к 2008 году у нас в лиге собрались лучшие в мире волейболисты? А как так случилось, что в 2008 году хоккеисты выигрывают Чемпионат мира после 15 лет перерыва? Как так случилось, что в 2008 Аршавин со слезами идет в раздевалку после матча с Голландией, а вся страна вылетает на улицы из домов и квартир праздновать?
Как так случилось… Евровидение, чемпионат Европы по баскетболу и многое еще, если напрячь измученный танаканом мозг?
 
Смотрим цены на нефть за последние 15 лет.

В двух словах для тех, кому лень смотреть: нефть в 1999 году доходила до 10,5 долларов за бочку, а уже в 2000-м цена удвоилась. Дальше динамику читатель отслеживает самостоятельно, отмечу только, что в 2008г., до Олимпиады было 140 долларов, считай удесятерилось благосостояние дорогих россиян за 8 лет. Результаты этого: лучшие волейболисты мира работают в Суперлиге: вся сборная США, да что перечислять, все побывали от Хуанторены с Казийским до Данте с Жибой, поток тренеров, от Бузато до Баньоли, кстати, правой руки Веласко, дальше сами всех знаете.

Это, извините, никак не «вариться в собственной кастрюле», это ровно наоборот.
Нет, я прекрасно представляю мнение мейнстрима волейбольного цеха, а также глорья, на этот поток иностранцев: «Сами с усами», «У кого нам там учиться?», «Он не представляет нашего менталитета» и т. д. Это всё хорошо, но факты таковы, что все так или иначе научились видеть игру чуть обьёмнее и глубже, чуть математичнее и прагматичнее, чуть разнообразнее и свободнее от всякого рода шор. Ну это просто невозможно не учиться, играя рядом с Боллом, и не год, и не два, а шесть лет. С этим надеюсь спорить не будем?

Теперь с другой стороны смотрим.
Алекно пишет, что у мальчишек, что он встретил в России после возвращения из Франции (условно 2004 год), ничего кроме долларов в глазах не было. Плохо ли это? Мой ответ это замечательно, когда у спортсмена есть желание хорошо зарабатывать! И да, контракты Болла тех времен они завораживали, они показывали всем и сразу, тренируйся, становись чемпионом, и будет тебе не только то, о чем мечтал, но и много того, о чем не мыслил никогда. И домик в деревне Жуковка, и даже возможно дачка в селе Картахена. Это ли не мотивация для поколения 1983-1985 г.р.? И эта мотивация сработала в полной мере, так или иначе, и слава Богу.

Но теперь стоит вопрос: где взять новую мотивацию подобного масштаба для ребят 1993-1995? Ждать аналогичного нефтебаксапада не приходится. Придётся искать иные источники для вдохновения, импортозамещаться придется!
 
«Иных уж нет, а те далече» © автор тот же