"Белокурая арийка" с душой воина. Елена Година. Часть 2

«Уралочка»: «Я извиняюсь, но мы тебя купили»

— Расскажи про «Уралочку». Знаешь, вот сейчас мне стало интересно, почему ты играла в Уралочке с 1994 по 2001, и в эти же годы, ты выигрывала чемпионат Японии, Хорватии и даже побеждала с хорватским клубом в Лиге чемпионов.
— Если начать с конца, то Николай Васильевич Карполь имел практикой сдавать нас в аренду. Он отправлял ряд игроков, которыми он мог, скажем так, распоряжаться – играть за границу.



— Это был воспитательный, развивающий момент?
— С одной стороны, да. Мы всегда играли в элитных клубах, с тем же хорватским «Дубровником» я выиграла Лигу чемпионов, а в «Уралочке» не было такой возможности. В общем, это сказывалось на росте нашей игры, а вместе с тем мы зарабатывали деньги. Не только для себя, но и для клуба. Карполь заключал какие-то контракты, я не знаю на какие суммы – это его дела, и его делами и останутся. Мы тоже имели неплохой заработок, но, конечно, он был в разы меньше того, что получала «Уралочка» в компенсацию того, что зарубежный клуб получает для себя игрока на сезон. Остальное шло на расходы команды. Он платил зарплаты игрокам, покупались мячи, сетки; деньги шли на спортзал, на выезды и прочее, и прочее. При этом Карполь содержал три команды «Уралочки» — первая и вторая играли в высшем дивизионе, а третья – молодежная. И вот таким образом мы жили. И, вместе с тем, игрокам, которых он таким образом за границу посылал, тоже давал какую-то возможность заработать. По тем временам это было неплохо. Но мы не имели никакого права выбора: ни куда, ни как, ни что – он все решал за нас.

— То есть в один прекрасный день Николай Васильевич Карполь приходит на тренировку и говорит тебе: «Лена! Завтра ты едешь в «Дубровник»…
— Только не на тренировку. Он вызывал к себе в кабинет, в номер в гостинице и ставил да, перед фактом. Если ты вдруг что-то скажешь поперек… Я отойду от темы. В 2002 году вот точно так же меня куда-то там продали без моего ведома. Это было уже после того, как я подала заявление о прекращении обязанностей по контракту в связи с несоответствием его Декларации по правам человека и Конституции РФ. Мне позвонили из Азербайджана, вот этот знаменитый Файк Гараев. Тогда только–только начинался путь «Азеррейла». Так вот, он мне звонит и говорит: «Лена, я извиняюсь, но мы тебя купили. Ты должна приехать к нам». Я тогда ответила ему: «Я вас знаю и уважаю, но «купить» вы меня не сможете никогда!» В 2002 году весной мне нужно было заканчивать университет. Наш, свердловский педагогический, где я училась на филологическом факультете. А в сезоне 2001-2002 я играла в «Экзачибаши» в Турции, и у меня очень сильно болело плечо. Страшная нагрузка была, и я всех уведомила, чтобы мне дали хотя бы две недельки, чтобы залечить плечо, сдать госэкзамены и защитить диплом. Мне дали такое разрешение, все хорошо! Я еще за неделю напомнила, что мне обещали. В ответ было то ли молчание, то ли отказ. Я прошла вместе с командой углубленное обследование в Москве, обычное УМО перед сезоном. На следующий день команде нужно было уезжать в Хорватию на сборы. Я просто не сажусь в автобус и не еду в аэропорт с командой, потому что мне нужно было сдать госы, о чем я несколько раз предупредила, но это было оставлено без внимания. Я и так просрочила сдачу госэкзамена со своей группой заочного отделения, не ходила на лекции из-за турецкой «командировки». У меня мама ходила на лекции! Она конспектировала, и по ее конспектам я потом сдавала все экзамены. Вот так я училась.

В итоге я никуда не поехала. Несмотря на то, что это был 2002 год, там был Чемпионат мира и Гран–При. При этом в 1999 году у меня была серьезнейшая травма колена, ее не диагностировали, а я не знала, что происходит, просто было очень больно, а я продолжала тренироваться и играть, выбора не было. С этой травмой и болью я играла Олимпиаду и чемпионат Европы. Тащила за собой это свое шатающееся и постоянно выскакивающее из сустава колено, и операцию сделали только в 2001 по моему, практически, личному требованию Карполю. И так я два года играла – и в сборной и во всех этих клубах. Понимая, что я уже такой, знаешь, «попорченный товарчик» – меня продают в Турцию. Туда я уехала так: мы выиграли Чемпионат Европы, и тут же, на следующий день менеджер команды посадил нас в машину и увез в Турцию. И все — через день я уже тренируюсь за клуб. Там сезон сложился удачно – мы выиграли чемпионат, Кубок… Оттуда я приезжаю с недолеченным коленом и плечом.

Я позвонила Владимиру Леонидовичу Паткину, генеральному секретарю ВФВ в тот момент. Он посоветовал мне приехать в федерацию, где мы бы поговорили, что дальше делать. Я приехала, объяснила, почему пропустила сборы. Он сказал, что нужно лечь на обследование в ЦИТО – все сделала, подлечилась, вернулась в Свердловск, защитилась. Основная команда была на сборах, И я тренировалась с молодежкой, на меня все смотрели как на умалишенную: «Уууу, девочка моя, тебе хана!». Потом вернулась основная команда, и началось…

Дисквалификация. «Им приказали со мной не здороваться!»

— Что началось?
— Меня начали воспитывать. Вплоть до чемпионата мира. Карполь стал называть меня «эта»: поставит перед строем и начинает рассказывать какая я плохая и подвела команду, предала. Начались конфликты, девочки начали меня избегать. И на чемпионате мира доходило до смешного – я была и пасующей, и центральной, и кем только я не была, куда только не ставил. Выходила и играла – как могла! И психологически давление было просто кошмарное, да и играть на новых для себя позициях было трудно, приходилось осваивать.

Еще в 1998 году он буквально заставил меня подписать с «Уралочкой» десятилетний контракт. Подписывать контракт на 10 лет мне, честно говоря, очень не хотелось. Но это случилось на сборах, он меня вызвал поздно вечером, и до ночи: «Подписывай. Подписывай. Подписывай. Ты что, мне не доверяешь?» и так далее. Я просила его: «Давайте поменьше, не на 10 лет!» В конце концов я его подписала – потому что к семи утра мне нужно было вставать и идти на построение, а после бежать без завтрака 8-10 кругов по стадиону, тренажерка… Да мне просто хотелось спать! Понятно, что никто пистолет на меня не наставлял, но было именно так. В контракте стояла квартира. Мы жили небогато, хотелось иметь хоть что-то. Никакой квартиры мне не дали, разумеется.

В 2002 году, после возвращения с ЧМ, мы пришли с моей мамой к нему на встречу. Беседа продолжалась три часа, после чего поняли, что ничего не изменится, и подали ему заявление о прекращении выполнения обязательств по контракту. О том, что я считаю этот контракт 98-го года не соответствующим Декларации Прав человека, Конституции РФ и Трудовому кодексу РФ. Мы отдали это заявление Николаю Васильевичу. Он эту бумагу у меня не взял, бросил назад, мы разошлись с огромным скандалом. Я ехала домой и думала: «Слава Богу, что я больше туда никогда не вернусь, никогда!» Вот мой волейбол до 2002 года. Хотя было много побед и других интересных вещей, закончилась эта история именно так.



— А что было дальше?
— Дальше я сидела дома. Пару раз он вызывал меня на встречи, но как только он понимал, что я хочу пересмотреть тот контракт, то есть стою на своем, разговоры заканчивались ничем. Он думал, что за мной кто-то стоит, поддерживает, кто-то что-то советует. Но за мной никого не было! Была моя мама, моя семья и все. Не было никаких дорогостоящих адвокатов, как многие считали. Так год прошел.

— Ты тренировалась где-то в это время?
— Ничего я не делала. Мне запрещено же было. А где мне тренироваться и играть? В «Уралочке»? Туда мне хода не было. Никто ничего больше не предлагал. Дома сидела, занималась, читала… в театры вот ходила. Жила обычной жизнью. Без спорта, без волейбола. А потом мне позвонили из «Тенерифе». И говорят: «Приезжай к нам! Просто тренироваться – мы попробуем что-то решить, приезжай». Приехала в Москву, получила визу, которую, кстати, давать не сильно-то хотели: куда едешь, зачем, мол, молодая, не замужем. Приехала, начала тренироваться, а плечо–то болит! Даже руки было не поднять.

В России ничего не изменилось. Пошла в Госкомспорт, там встретила я человека, который помог нам составить исковое заявление в суд. И только в этот момент я узнала, что я уволена, задним числом, еще осенью 2002 за прогулы. Мы начали долгую судебную тяжбу. Суд признавал недействительным тот контракт, Карполь тоже начал со мной судиться – вроде бы я была должна ему огромную сумму с нулями, в евровалюте. Я просила только изменения формулировки увольнения. Там был поистине сумасшедший дом: и приказ был издан в воскресенье, и вдобавок меня обвинили в краже трудовой книжки… очень, очень много грязи, и все это затянулось. В конце лета я вернулась на Тенерифе, потому что они хотели меня видеть в команде. Я сыграла за них в предсезонном товарищеском турнире. Турнир этот был настолько товарищеский, что там даже мужчины могли играть. После чего кто-то сообщил Карполю, что я на Тенерифе и играю за них. Из «Уралочки» тут же пришло возмущенное письмо. В общем, из-за этого товарищеского турнира меня в России дисквалифицируют на два года «за неспортивное поведение».

На тот момент только-только открылся и начал функционировать Спортивный арбитражный суд при олимпийском комитете. Подали иск на признание моей дисквалификации незаконной и требование выдачи мне трансфера на осуществление спортивной деятельности. Всем этим занималась моя мама – я была на Тенерифе. ФИВБ дала мне временный трансфер, и я играла чемпионат Испании, это был уже декабрь 2003. Когда слушание все-таки состоялось с третьего или четвертого раза, моя мама выступала истцом от моего имени по доверенности, а ответчиком – Жуков. Суд запросил документы моей мамы, доверенность от меня, которая позволяет ей представлять мои интересы. А потом мама сказала: «Я вам все показала, все документы. Я конечно, знаю, что вы Жуков Валентин Васильевич. Но вы можете мне показать свои документы, которые вам дают ваши полномочия?» Это огромная смелость и чувство собственного достоинства, ведь она защищала честь и достоинство своей дочери!

— Вы выиграли суд?
— Да, суд постановил снять с меня дисквалификацию и выдать трансфер. Трансфер от ВФВ мне выдал Паткин только в 2004 году, сразу же по окончании Олимпиады.

— Значит, в Афинах тебя не было потому, что дисквалификацию к августу 2004 года еще не сняли?
— Именно. Даже после решения суда никто не снимал с меня дисквалификации и не выдавал трансфера. Со мной связывались люди из Спорткомитета, Фетисов звонил, но не дозвонился, если правду сказать. Но он знал об этом обо всем, и хотел помочь, как-то повлиять на ситуацию, как выяснилось позднее. Мне прислали заявку, которая была подписана Тягачевым, председателем ОКР на тот момент, министерством спорта, всероссийской федерацией волейбола. А вот главным тренером сборной Николаем Васильевичем Карполем этот документ подписан не был. Со мной связывался Паткин, Омельченко: «Приезжай на сборы!» Я сказала, что приеду, когда эту бумагу подпишет Карполь. Пусть это будет хоть какой-то гарантией того, что меня не будут вызывать ночами, третировать. Что мы просто будем работать! Ведь Карполь главный тренер, и он утверждает этот список, а не олимпийский комитет, он первое лицо, которое должно подписать заявку на Игры. Подписи не появилось. А меня не появилось в сборной.
И после Олимпиады, когда сменилось руководство, когда в федерацию пришел Николай Платонович Патрушев, много чего поменялось… А мы с «Тенерифе» в 2004 году выиграли Лигу чемпионов назло всем моим недоброжелателям и чемпионат Испании, я стала MVP. О «Тенерифе» у меня самые хорошие воспоминания – все это благодаря их заботе и Авитала Сэлинджера, который работал с нами тогда.

— Как ты вернулась в Россию и начала играть за «Динамо»?
— Дела на Тенерифе пошли не очень, я решила вернуться. Мне сказали «Вот сумма, приезжай!» Команда только образовалась. Ну и в тот момент уже все «полетели» из «Уралочки» — Гамова, Сафронова, Беликова…



— Получается, ты была вроде «первопроходца-саботажника», когда уходила от Карполя? После тебя потянулись на выход другие?
— Ну да. Там был такой момент. Когда я играла в «Тенерифе», в Лиге чемпионов мы попали в одну группу с «Уралочкой» и пришлось приехать в Нижний Тагил. Ты представляешь, как меня там приняли? Начинается тренировка, опробование зала. Мы первые, потом «Уралочка». Я собираю мячи, тут девчонки выходят. И подходят они не ко мне, а к Магали Карвахаль! Я смотрю, Лиза (Тищенко) с ней разговаривает, подхожу, говорю: «Лиза, привет!» — она отворачивается! Ладно, думаю, пойду. Там Беликова, Сафронова. Я с ними поздоровалась, они тоже отворачиваются, в другую сторону смотрят… Им приказали со мной не здороваться! Да даже если бы мне сказали не здороваться с Сафроновой, с Наташей Сафроновой, я бы все равно подошла. Меня что, убьют за это? Окажись она на моем месте… Они не поздоровались со мной тогда, и я это помню. Я поэтому начала разговор с того, что меня многие считали злой и вредной. Я очень много плохого получала от людей, которых я считала близкими, всю свою жизнь. Я простила, правда, простила – я понимаю, что каждый за себя, каждый много пережил, ни у кого из нас не было легкой жизни. Но не забуду.

Я была очень озлоблена тогда. Этот год в «Динамо», во мне все еще кипело и бурлило, я не понимала и не пыталась никого понять, и в конце мы проиграли финал «Уралочке», я решила уехать в Италию. Вспоминать об Италии мне, если честно не хочется, это было моей ошибкой. Единственное, что я вынесла оттуда – там я натренировала подачу. Тренировки были «адскими», но, надо признать, плодотворными. Я тогда собрала все титулы лучшей подающей вообще во всех турнирах, в которых мы принимали участие.

Фотографии из личного архива Елены Годиной

18 комментариев

avatar
Отлично. Давно хотел, чтоб кто-то это написал про Уралочку. Что бы все понимали, где вообще все мы пребывали еще 10 лет назад. Крепостное право в натуральную величину. Спасибо за откровенное интервью.
avatar
достойно уважения пойти против…
avatar
Вот и добрались до другой стороны Карполя. Бесчеловечность, услужливость перед вышестоящими, хитрость…
А может он был просто орудием в руках других или под впечатлением «старых, добрых времён», когда спортсмена можно было выкинуть, когда уже не нужен.
Подобное не только в волейболе.
avatar
Сейчас появится Михей и расскажет всем, что все было совсем не так, Лена оговорила Карполя — ведь на нем, как на солнце, не бывает пятен.
avatar
Сейчас появится Михей и напомнит, что игроки не куклы. Про «приказ не здороваться» я слышу только от Годиной, т.е. от одной стороны конфликта. Пусть это подтвердят Тищенко, Сафронова, Беликова.
Почему-то к «тирану», «рабовладельцу» Карполю на юбилей приехала Кириллова. которая при всем уважении, человек более заслуженный чем Година, а конфликт у них был куда покруче, чем у него с Годиной. И Ирина Владимировна плакала и просила прощение у Карполя за все. Кстати, «злой» Карполь почему-то не запретил Валентине Витальевне Огниенко быть крестной у Кирилловой. Странно, да? Тут запретил здороваться, а там не запретил быть крестной. Странно, почему к такому плохому Карполю приехала и играла за Уралочку Евгения Викторовна Эстес (Артамонова).Почему Гамова, которая так же плохо рассталась с Уралочкой ни разу не обхаяла Уралочку и Карполя лично.
Про «попрченный товарчик» оставляю на совести Елены Михайловны и тех, на кого это произвело сильное впечатление.
Интересно, а что плохого сделала Елене Михайловне связка ДМ? Раз уж такой день срыва всех покровов, то давайте вспомним, как именно Елена Михайловна пыталась объяснить Лумините Тромбитас то, какие ей требуются пасы. Чего уж там.
avatar
Да жизнь многогранна. К счастью. здорово, что к Карполю на день рождения приехала Кириллова Ирина Владимировна. просто прекрасно, что просила прощения. Вот в слёзы женские почему то верить перестал. Крещение Валентиной Витальевной Огниенкой Ирины Владимировны вызвало у меня хорошие чувства. Приятно, что Евгения Викторовна Эстес помнит Карполя. Про Гамову не будем. Ей ещё предстоит устраиваться и бороться.
Не очень понятно, что Вы хотите конкретизировать. Времени-то прошло много. Может детали уже и стёрлись. А может Елена что-то не договаривает, жалея читателя.
avatar
Уважаемый, взять и полностью переписать чужой пост — не есть сказать что-то свое. Как будет — пишите, обсудим. Только не общие фразы, которые Вы так любите писать, никак ничего не обосновывая.
Особенно в этом ключе доставляет просьба что-то конкретизировать. Считайте, что для Вас -ничего.
avatar
Порочность и неэффективность силовых методов становится только тогда очевидной, когда к этому придут сами. При этом необходимы также определённый социальный уровень существования, т. е. сытость и наличие образования. Время Тарасовых, Карполей, Тихоновых и прочих заслуженых героев прошлого прошло. Уже пришла смена, если вы не заметили. Изменились требования времени- меняется тренер. Посмотрите на гибкость Алекно или Шипулина. Это уже далеко не те тренеры, которыми знали их в ХХ веке. Заметили ли Вы, как современно и грамотно стала работать федерация? Времена изменились. Пришли профессионалы в руководство. Придёт время вырастят достойных исполнителей. Пока, именно рабское мышление исполнителей мешает развитию и популяризации волейбола. Хотя их вины в этом тоже нет. Все мы выросли в Советском Союзе и выдавливать из себя раба очень трудно.
Давайте лучше спокойно дискутировать по существу вопроса. Не умаляю заслуг уважаемых тренеров, но смею повториться-других то не было. Почему именно они занимали это место?
В интервью вижу борьбу и победу нового над уходящим в прошлое отжившем. Прекрасно, что боролись не мужчины, а женщины. А Вам интервью понравилось?
avatar
Забота, со сказакми о рабстве в СССР я дискутировать не имею ни малейшего желания. С теми, кто пишет подобное-тоже. Удачи.
avatar
… в выдавливании раба.
avatar
Согласен, но речь идёт о добровольном рабст. Другого то не знали.
Как интервью Вам?
avatar
Забота, о рабстве я с вами рассуждать тут не собираюсь, так как не намерен обсуждать извините, ваши фантазии.
avatar
Согласен.
avatar
… и что вышло из этой попытки.
avatar
"-" — это хорошо. По сути есть что сказать?
avatar
Мда. Слов нет — одни эмоции.
avatar
Оказывается, чтобы купить мячики и содержать команды Карполь сдавал в аренду игроков за границу. Молодец.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.